Версия для слабовидящих Пятница, 28 июля 2017 года
Первый открытый форум прокуратуры Новгородской области Второй открытый форум прокуратуры Новгородской области

Вопрос - Ответ

Все вопросы

Отдел кадров

Информация о проведении конкурса на замещение вакантной должности государственной гражданской службы в прокуратуре Новгородской области Прокуратура Новгородской области проводит конкурс на замещение вакантной должности государственной гражданской службы: - главного ... Читать далее >>>
Информация о результате конкурса на замещение вакантной должности государственной гражданской службы в органах прокуратуры Новгородской области 5 мая 2017 года прокуратурой Новгородской области проведен конкурс на замещение вакантной должности государственной гражданской службы - главного ... Читать далее >>>

Процесс над нацистскими преступниками в Новгороде

ПРИГОВОР

До войны Новгород был тихим районным центром огромной Ленинградской области. За долгие тридцать месяцев оккупации (с 15 августа 1941 по 29 января 1944 года) в нем осталось несколько десятков человек и ни одного целого здания.

Уничтожать 48 000 горожан нацистские самолеты начали еще в июле 1941 года – убили 110 мирных жителей, тяжело ранили 180, заодно повредили древние храмы. Люфтваффе активно мешало эвакуации из города. Так, была разбомблена баржа с 600 женщинами и детьми, никто не выжил. Тем не менее, советским властям удалось эвакуировать около 45 000 жителей. Но не успели вывезти несколько тысяч, из них - 800 больных из Колмовской психиатрической больницы (еще в ней лежали раненые красноармейцы, точное число неизвестно). Судьба их печальна: 200 человек получили смертельный укол, остальных заморили голодом, часть медиков расстреляли. Оставшихся жителей заставляли работать на стройках, а в 1943 году всех угнали в Прибалтику и Германию.

Оккупанты методично разрушали Новгород. Древнейшие церкви разбирали на кирпич и дрова, стреляли по фрескам и иконам. Грабили все ценное – так, крест Софийского собора увезли в Испанию, а его золотые купола были ободраны на сувениры: портсигары, тарелки, тазы. Варварски распилили даже памятник «Тысячелетие России», чтобы вывезти его в Германию.

Поиск конкретных виновных шел в лагерях военнопленных еще с 1945 года: каждый найденный преступник часто называл своих подельников, так набралось 19 имен из вермахта и СС. В октябре 1947 г. все обвиняемые были помещены в тюрьму №1 Новгородского управления МВД. Они содержались изолированно друг от друга, с каждым работал отдельный следователь и переводчик. Протоколы допросов и очных ставок составлялись на русском и немецком языках. Повторные допросы вели представители прокуратуры.

В ходе следствия шесть обвиняемых – К. Зассе, К. Винтер, П. Доблер, Ф. Мюнх, В. Моль и Ф. Хаббе – полностью признали свою вину. Все они принимали непосредственное участие в пытках и убийствах мирного населения. Например, В. Моль признавался: «Операция по сожжению населенных пунктов и расстрелу мирного населения проводилась нами в течение четырех дней, при этом за этот период мы полностью сожгли до 12 населенных пунктов и расстреляли примерно 150 человек». Подобные показания дали и другие обвиняемые.

Двенадцать обвиняемых признали свою вину частично: Й. Руппрехт, В. Финдайзен, Г. Хаунспергер, Й. Геринг, Г. Фишер, М. Бройер, А. Франкенштайн, И. Кайрат, Г. Преслер, П. Вильродт, А. Лантревиц и Б. Мейер. Под тяжестью обвинительных доказательств (в особенности, свидетельств самих обвиняемых друг против друга) они признали свое непосредственное участие в карательных операциях, поджогах и расстрелах, угоне населения в Прибалтику и Германию, однако всякий раз ссылались, что выполняли приказ вышестоящего командования.

Представитель этого вышестоящего командования – бывший командир 38‑го армейского корпуса генерал артиллерии Курт Герцог – не признал себя виновным ни по одному пункту. Для доказательства вины Герцога были сделаны соответствующие запросы в Управление контрразведки МГБ Ленинградского военного округа и УМГБ Ленинградской области. Также против него свидетельствовали его подчиненные, советские граждане, акты ЧГК. В итоге список предъявленных Курту Герцогу обвинений только по Новгородской области оказался более чем внушителен: демонтаж памятника «Тысячелетие России» и подготовка его к отправке в качестве подарка городу Инстербург, снятие и переплавка на сувениры золотого покрытия куполов Софийского собора и Георгиевского собора Юрьева монастыря, организация расстрелов 3700 советских граждан около деревень Жестяная Горка и Черная Батецкого района и др.

Всего же установленные в процессе следствия факты различных злодеяний составили пятьдесят четыре объемных тома и явились доказательственной базой обвинения.

По завершении следствия, 3 декабря 1947 г., начальник ОСГ полковник Майоров, военный прокурор Афанасьев и председатель военного трибунала Исаенков вместе с законченным следственным делом, обвинительным заключением, обвинительной речью прокурора прибыли в Москву для доклада. Правительственная комиссия по организации проведения судебных процессов над немецко-фашистскими преступниками изучила все бумаги следствия и обвинения, сочла их убедительными и дала разрешение на начало суда.

Новгородский открытый процесс длился с 7 декабря 1947 г. по 18 декабря 1947 г. Интересы обвиняемых защищали восемь адвокатов. Было вызвано 36 свидетелей (даже пятеро немецких военнопленных). На процессе присутствовали делегации Ленинградской, Псковской и Великолукской областей, журналисты и фотокорреспонденты газеты «Новгородская правда», жители послевоенного Новгорода. При входе была размещена фотовыставка о злодеяниях оккупантов.

На суде важное место занимали рассказы свидетелей, чудом избежавших расстрелов:

«На сцену, где заседает Военный трибунал, поднимается 12‑летний Петров Анатолий – житель д. Б. Тресно. – Нашу деревню, – говорит свидетель, – немцы сожгли. Тогда мы перебрались в д. Горушка и там нас немцы расстреливали. Я лежал среди убитых и таким образом спасся.

Председательствующий: А что сделали немцы с твоими родными?

Петров: Маму и братишку Павлушу они застрелили».

О разрушении новгородских храмов на суде свидетельствовал протоирей Н. Ломакин (благочинный всех ленинградских церквей, награжденный в 1942 году медалью «За оборону Ленинграда»). Кстати, 27 февраля 1946 года он выступал на Нюрнбергском процессе как свидетель блокады Ленинграда.

Более 30 свидетельств, с привязкой к конкретным фамилиям, датам и местам совершенных преступлений, звучали на суде в отношении каждого обвиняемого и, частично, публиковались газетой.

Приговор был зачитан 18 декабря 1947 г.: все девятнадцать подсудимых получили высшую меру - по 25 лет в Воркутлаге каждый (срок следствия был зачтен). Все выжившие были репатриированы в ФРГ и ГДР после смерти Сталина. То есть по факту они отсидели около восьми лет.

Новгородский процесс 1947 года выявил массу преступлений, но далеко не всех преступников. Так, организатор множества расстрелов и поджогов В. Финдайзен был осужден (кстати, он тоже был отпущен в ФРГ, где мирно умер), а сотня его подручных (изменники Родины из карательного батальона «Шелонь») скрылась под чужими именами. Часть из них нашли в Новгороде и открыто судили уже в 1960-1980-х годах.

По материалам Д.Ю. Асташкина,
кандидата исторических наук